Яркие события, или прозорливость зрителей, честные слова или наивность слушателей, смысл действий, мыслей, мечтаний или юношеский инфантилизм. Редкие трамплины внутреннего роста от которого до сих пор захватывает дух.
![]() |
| фотки выбраны рэндомно |
Начало осени девяносто второго. Республиканский стадион в Кишиневе. Наутилус Помпилиус. Первый раз, когда на стадионный концерт я честно купил билет. И дело не в авторских правах и законопослушности. Пацаны уговаривали на "как обычно", через забор. Но риск попасться патрулю и пропустить такое событие, на корню изничтожило жажду халявы и приключений. Опасения подтвердились. Предъявив бумажку билета, энергично топая через ворота стадиона к трибунам, с сожалением лицезрел строго выстроенную вдоль стены шеренгу моих друзей под бдительным надзором ментов с собаками. "Скованные одной цепью". Попались. Здороваясь и соболезнуя, видел в их глазах тщательно скрываемый страх, и ... зависть. Ещё детскую зависть. "Мы вместе, пацаны!" Кричали арестантам проходящие на трибуны зрители, незнакомые люди.
Сцена, на которой через несколько минут должны были появится музыканты находилась на длинной стороне овала арены с восточной стороны. Некоторые из законопослушных зрителей честно, согласно купленным билетам, искали свои места на трибунных лавках. Шалопаи типа нас, не дожидаясь начала мероприятия перепрыгнули ветхий железный заборчик, окрашенный в красно белые цвета, и оказались на беговой дорожке. Стражи порядка и организаторы наивно угрожали отменой концерта. Затем просто уговаривали толпу вернутся на трибуны. Бесполезно. Ограничились очередным, наскоро сооруженным, заборчиком у края беговой дорожки и футбольного поля. По истине, мания заборов проследовала, да и до сих пор, проследует многих из власть имущих. Запрет - очередное подтверждение скудности ума. Ну да бог с ними. Зазвучали первые аккорды. Это было интро с "Как падший ангел". Толпа на беговой дорожке взвыла. Трибуна недоуменно захлопала. Музыканты раздавали драйв как Нуланд печенюшки на Майдане. "То ли белый снег, то ли сладкую манну". Это было феерично. Качество звука поражало. Звукорежиссёр гений. А Бутусов просто пел. Обычно фронтмены рок банд интерактивны с поклонниками. А Слава просто пел. Одну песню за другой. "Люди", "Родившиеся в эту ночь", "Тихие игры". Весь альбом. Потом зазвучали старые хиты "Взгляд с экрана", "Я хочу быть с тобой". На этих песнях Славу практически не было слышно. Пели все, даже трибуны. Кстати, трибуна заметно поредела, народ спускался ближе к сцене. Самое яркое воспоминание это уже темное небо над головой, рядом толпа малознакомых людей, прыгающих, орущих, свистящих. И зашкаливающие драйвом "Эти реки". Ярко и волшебно. Именно тогда, впервые в жизни я осознал небезграничность, даже куцость бытия. Финал "всего", намного ближе чем мне казалось раньше, в детстве. Финал совсем рядом, может даже прямо за воротами старого Республиканского стадиона. "Глухой коридор и щербатый кирпич, и кафелем выложен пол".
К тому моменту менты отпустили попавшихся друзей. Не просто отпустили а пропустили на поле, на концерт. Всё-таки менты тоже люди. Некоторые. Иногда.
Зажглись огоньки зажигалок и зазвучали "Прогулки по воде". Единение толпы, музыки и доброты. До слез.
Музыкантов несколько раз вызывали на бис. Они охотно выходили и шоу, к безумному восторгу толпы, продолжалось. Но ничто не вечно, уже под луной. Изрядно выжатые, усталые, рокеры сбацали "Paint it Black" Ролингов, как будто говоря "Все, пацаны и пацанки. Песен больше нет!". Я оглянулся. Трибуны были пустые. Все зрители были внизу, на беговой дорожке.
После концерта мы еще долго не расходились. Ждали продолжение чуда. Но лимит на чудеса в тот вечер был исчерпан.
"Эти реки текут а никуда, текут в никуда не впадая"







